vladimirpopov

    Если прицельно искать кризис, его можно найти где угодно. На мой взгляд, эксперты Центра стратегических разработок (ЦСР) именно и были заняты поиском сурового политического кризиса в России в своём недавно проведённом исследовании. Выводы доклада ЦСР, представленные кудринскому Комитету гражданских инициатив, очевидно заинтересованному в теме политического кризиса, а эта тема, замечу, и легитимирует работу этого Комитета, это только подтверждают. Вот в каких выражениях в докладе описывается кризис. "Полномасштабный политический кризис... продолжает набирать обороты". "...Кризис приобрел необратимый характер". "... Острый дефицит доверия к политическим лидерам и политическим партиям на общероссийском уровне." "Массовые протесты в Москве уже оказали и в ближайшем будущем будут оказывать решающее влияние на развитие политического кризиса". Одним словом, вот так конструируется коммуникация кризиса причём уже с заметными признаками психоза. Создаётся некое впечатление, что кризис идет откуда-то из глубины регионов и волна политического кризиса вот-вот сметёт всё на своём пути. Кудринский комитет, думаю, будет вполне удовлетворен такими выводами. Хотя сам Кудрин, судя по его выступлениям, больше опасается внешних воздействий набирающего обороты финансового кризиса в ЕС в связи с вероятным выходом Греции из еврозоны.
    Для меня давно было ясным, что именно эксперты часто выступают катализаторами смены настроений в обществе. В данном случае эксперты ЦСР выступили в качестве усилителей коммуникации политического кризиса. Ведь другие эксперты могли бы провести такое же социологическое исследование и не придти к таким крайним выводам.

Разливы рек символизирует не только слабость человека перед необоримой стихией, но и неотступное движение к обновлению. Нечто то, что ломает рамки приевшейся повседневности. Испытываешь необыкновенные впечатления, когда наблюдаешь такие моменты. В этом году Ока разлилась сильнее обычного. Ниже фотографии реки, которые я сделал на выходные в районе деревни Прилуки, Серпуховского района. В месте, где сосновые дюны.




( Ещё фото разлива )

    Сталину приписывается пресловутое выражение: "Я считаю, что совершенно неважно, кто и как будет в партии голосовать; но вот что чрезвычайно важно, это кто и как будет считать голоса". В форменной исключительности этого выражения нисколько не приходится сомневаться, тем более, что повседневная практика как тогда, так и сейчас подтверждает его действенность в разных контекстах и ситуациях. Также у меня нет никакого сомнения в том, что к этой мысли можно придти только лишь опытным путем, долго находясь у власти и завися при этом, не важно - номинально или реально, от выборных процедур. Однако у меня есть предположение, что источником этой мысли Сталина мог быть никто иной как Никколо Макьявелли, работы которого Сталин необычайно ценил. Ведь технология, о которой говорит Сталин, была в позднем Средневековье филигранно отработана в родном городе Макьявелли Флоренции, о которой у знаменитого итальянца есть труд "История города Флоренции".
    Суть технологии сводилась к следующему. В конце XIII века во Флоренции была учреждена Синьория, высший орган управления городом. Её учреждению предшествовала долгая борьба между фракциями аристократов, практически безраздельно правившими до этого в городе, с верхушкой усиливавшихся цехов, патрициями. Синьория - это выборный орган, но выборы в него не были прямыми. Сначала от различных корпоративных групп назначались граждане для проверки избирательных списков. Затем собиралась особая комиссия, которая рассматривала выдвинутые кандидатуры и в конце либо одобряла их, либо отвергала. Имена тех кандидатов, которые прошли одобрение комиссии, помещались в специальные сумки. Раз в пол года, на собрании, происходило вынимание нужного количества имен для замещения соответствующих должностей в Синьории.
    На взгляд, система вполне прогрессивная по тем меркам, демократичная. Выдвинуться мог любой житель города. Если против него не было серьёзных возражений (рассмотрение кандидатуры на комиссии), то его имя попадало в сумку, откуда случайным образом происходил отбор. Но были в ней и тонкие места, которыми неминуемо воспользовались патриции, чтобы не допустить членов цехов низших званий и наёмных людей (popolo), работавших в цехах, до управления городом. Патриции настояли на том, чтобы результаты проверок комиссии были секретными. К чему это привело? Рядовые цеховики как ни в чём не бывало выдвигали свои кандидатуры, а в комиссиях их ловко отклоняли, так что в сумку попадали лишь имена патрициев и аристократов. А потом из сумки их доставали, и что удивительно - попадались как ни загадывай всё одни патриции и аристократы. Конечно же, в определённый момент рядовые цеховики раскусили уловку, но и сделать толком ничего не могли. Чтобы повлиять на принципы формирования комиссии, нужно решение Синьории, а как добиться этого решения, если там заседают только те лица, которым это решение не нужно.
    Вот так вот. Сталин, скорее всего, был в курсе этих проделок грандов Флоренции. В утешении же можно вспомнить выражение его современника Черчилля: "демократия — несовершенная форма правления, но и лучшей еще не придумали".

  Как ни странно, но самые тонкие строки из так мной любимой средневековой японской лирики, на мой вкус, конечно же, относятся к рубрике "разные песни" именно неизвестных авторов. Вот, например:

Ток стремительных лет
сдержать никому не под силу - 
оттого-то свой век
прожил я как мог, в этой жизни
то печаль вкушая, то радость...
(неизвестный автор)

"Разные песни" - это то, что не вошло в песни о любви, временах года и пр. А вот, кстати, самая лучшая танка всех времен и народов (по мнению самих составителей сборников, а уж их вкус не поддаётся упреку...). И, конечно же, о любви.

С той далёкой зари,
возвестившей о горькой разлуке,
тяжко мне одному
созерцать в редеющем мраке
хладный лик луны предрассветной...
(Мибу-но Тадамине, пер. с японского А.Долина) 

Как-то мне возразили, что такие "простые" строки можно "клепать" в количествах, сколько хочешь. Я лишь иронично улыбаюсь в ответ. Ничего не получится...

"И те, кто изучал диковины земли,
И те, кто горний мир высматривал вдали,
Едва ли, думаю, смогли дойти до сути
И вряд ли что-нибудь уразуметь смогли."
Омар Хайям

И ещё:

Саки, как дивна ночь, как светит нам луна!..
Пока не грянул гром, подай-ка нам вина.
Смерть — молнии удар в копну сухой соломы:
Пока ты вскинешь взгляд, копна уж сожжена.
Омар Хайям

    Совсем не секрет, что руководство РФ проводит по отношению к США и НАТО двойственную политику. С одной стороны, постоянно делаются уступки (как, например, предоставление транзита грузов в Афганистан по территории РФ и создание перевалочной базы в Ульяновске), а с другой - повышается градус антиамериканской риторики внутри страны. При этом у многих наблюдателей складывается впечатление, что эта оборонческая риторика является, по меньшей мере, компенсацией уступок. Это как бы намеренная маскировка слабой позиции. Удивляются и американцы - наивно, конечно же! - с чего это вдруг в РФ процветает махровый антиамериканизм, в то время как руководство обеих стран говорит о перезагрузке отношений.
    На мой взгляд, антиамериканизм - это не просто манипулятивная технология, а закономерный результат состоявшейся недавно перестройки в верхах и ставки на ренессанс военно-промышленного комплекса. Любая масштабная программа перевооружения требует идеологического прикрытия. Гонка вооружений - это, помимо всего прочего, испытанное средство сохранение согласия в стране и обеспечения мотивов повиновения сложившемуся политическому порядку. Страх перед внешней угрозой лучше всего цементирует общество и обеспечивает легитимность порядка. К этому средству прибегают и американцы, будируя, скажем, страхи перед международным терроризмом и якобы странами-изгоями. Вот почему их удивление перед ростом антиамериканизма в российском обществе в общем-то наиграно. Если они ловко пользуются этим средством, то почему другие не могут это делать. Кремль сейчас как никогда в последнее время заинтересован в программе модернизации экономики. Но опций не много, а ВПК - это самое логичное продолжение. На программу перевооружения уже намечено выделить более 4 трлн. рублей до 2020 года. Так что антиамериканизм будет только нарастать, незримо поддерживаемый сверху через различных пропагандистов. Страх перед внешней угрозой - тем более в условиях ослабления партии власти и политического порядка - будет подстегивать ура-патриотические настроения и придавать легитимность правящей верхушке, в том числе по принципу "лучше негодяй, но свой, чем хороший, но чужой".
    В целом же, предпосылками для такого поворота дел стали излишки финансовых средств, которые РФ заработала в результате благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры, долгое недофинансирование ВПК, зашатавшийся политический порядок. Действия правящей верхушки в этой связи выглядят логичными. Насколько удастся намеченный проект - это вопрос, поскольку верхушка отнюдь не монолитна. Есть группы, не менее мощные, чем лоббисты ВПК, а борьба за финансовые ресурсы никогда не прекращается. По изменениям риторики можно будет судить, куда дует ветер. Сейчас он явно надувает паруса ВПК. 

   Если я правильно понимаю анализ Уильяма Мак-Нила в книге "В погоне за мощью", нацизм (национал-социализм в широкой трактовке) победил в Германии в 1930-х годах во многом потому, что в ходе Первой мировой войны под напором высшего военно-политического руководства Германии пришлось кардинально перестроить организационные схемы управления экономикой и обществом. Начальник Генерального штаба Пауль фон Гинденбург и генерал Эрих Людендорф в августе 1916 года провели всеобщую мобилизацию и заставили практически всю промышленность работать на победу в войне. Фактически, Германия превратилась на тот момент в один сплошной гарнизон. Все ресурсы общества работали на войну. Это, в конечном счете, привело к перенапряжению сил. Оправдать сверхусилия общества могла лишь победа в войне. При этом Эрих Людендорф требовал всё большего и большего самопожертвования от немцев. Он считал, что помехой для достижения победы могут быть малодушные граждане, которые вносят недостаточный вклад в общее дело, и внутренние враги, которые мешают военным. В среде военного руководства стали расти подозрения, что гражданские лица проявляют нестойкость в то время, когда победа казалась уже близкой. И это подозрение усиливалось из-за нарастающей нехватки ресурсов для обеспечения армии (прежде всего транспортных), а меры по перераспределению и рационированию, которые требовали военные от промышленников и общества, не давали эффекта как прежде в начале войны. "Мирная резолюция" рейхстага (1917 г.) подтвердила эти подозрения. А когда в 1918 году сказалось перенапряжение и организационные схемы управления экономикой и обществом дали фатальный сбой, в среде военных всех уровней и тех, кто отчаянно работал на победу в войне, сложилось убеждение, что их предали социал-демократы и революционеры, агитировавшие против продолжения войны до победного конца. Именно на мифе предательства и кризисе командных организационных схем управления экономикой и обществом и возрос национал-социализм. Стал возможным как массово мобилизующая идеология, которую воодушевлённо приняло большинство немцев. Недаром нацисты уделяли так много внимания внутренней политике, прежде всего методическому подавлению внутренних врагов.
   Что здесь хотелось бы заметить? Очевидно, что массовое принятие той или иной идеологии не может быть произвольным, независимым от исторических и структурных условий. Скажем, маргинализация традиционных идеологий (как левых, так и правых) говорит о том, что они не вписываются в организационно-структурный контекст современных обществ. Положим, что для того, чтобы в обществе стал преобладать национализм, необходимы, по меньшей мере, широкомасштабная милитаризация экономики и чёткое обозначение внешних и внутренних врагов. Без этого национализм просто теряет почву и превращается в безостановочную критику интеллектуалов, всякий раз повышающей градус упрёков, чем более безнадежным им кажется существующее положение и их перспективы. С точки зрения традиционных идеологий, неважно - слева или справа, существующее положение описывается как "идеологический вакуум", конец истории и т.п. Однако общества от этого едва ли страдают: воспроизводство и трансформация структур не прекращаются. Важно пытаться понять долгосрочную логику изменений, что весьма не просто.      

   В конце января в журнале Mobilities издательства Routledge вышла моя статья Культура новой мобильности в России: формирование сетей и потоков. Сейчас только заметил, что ничего ещё не написал об этом событии.
   Что значит культура новой мобильности? Речь идёт о том, что со стремительным развитием информационных технологий (ИТ), автомобильности, международного туризма углубляется давно уже наблюдающийся культурный тренд индивидуализации. ИТ привнесли сюда понятие "сетевого индивидуализма", что, собственно, и придаёт новизну процессам индивидуализации.
   Зачастую процессы индивидуализации воспринимаются с едва ли скрываемым раздражением. Это то, как считается, что подрывает традиционные общности и солидарность, ведёт к дальнейшему моральному разложению общества. Но что значит общества? Критика, как правило, удерживает понятие общества как некого территориального образования с исторически сложившимися культурными идентичностями, обеспечивающими преемственность и устойчивость традиций и образцов поведения. Всё, что происходит в таком обществе, происходит главным образом внутри границ, в своеобразном контейнере. Однако уже технологии транспортной мобильности подрывают такой взгляд на общество, а ИТ делают его малопригодным для понимания того, что происходит.
   Процессы индивидуализации, хотят того или нет, вырывает людей из объятий локальных традиций. Транспорт и ИТ как раз и создают возможности для этих процессов. Национальные общества всё больше становятся сквозными образованиями, обеспечивающими различные перевалочные пункты и узлы для глобальных потоков людей, товаров, образов и информации. Можно ли этому как-то помешать? Тем более, если эти процессы воспринимаются как морально неприемлемые. Думаю, что нет.           

   К графику из прошлого поста (рост добычи нефти и народонаселения) друг ewgenii задал мне вопрос, "что нужно сделать, чтобы уменьшить численность населения земли?". Реакция оказалась мне понятной, однако этот вопрос как бы предполагает, что в мире есть такая структура (или структуры), которые могли бы усилием воли и по здравому размышлению эффективно повлиять на процессы роста населения и потребления ресурсов. К сожалению, структур с такими возможностями просто нет. И потому ответить на этот вопрос - кто что должен тут сделать - просто нельзя. Не к кому апеллировать. Однако это не означает, что никаких регуляторов вовсе нет. Есть. И имя этому регулятору - дефицит. В своё время я писал, что настоящий предмет экономической науки - это скудность ресурсов и экономические стратегии адаптации к дефициту (как сделать так, чтобы преодолеть дефицит). Успешные стратегии адаптации производят если уж и не всеобщее изобилие, то достаток. И производят это за счёт расширения эксплуатации ресурсов или за счёт более рационального использования уже существующей базы. Тем не менее, в любые успешные стратегии адаптации встроен исторический парадокс: успех является условием фиаско. Ведь посмотрите, как сейчас ставятся задачи - давайте больше добывать нефти, давайте больше добывать газа, давайте больше строить городского жилья в форме многоэтажных железобетонных конструкций и т.п.  И вот это "больше, всё больше" приводит к ускоренному исчерпанию, т.е. образованию дефицита. И модель этого диалектического движения хорошо представлена на следующем графике.



С ростом народонаселения растет потребление. Однако на планете с конечными ресурсами есть точка, когда потребление выходит за рамки ресурсных возможностей окружающего мира. Новые технологии могут продлить благоденствие. Но лишь на относительно короткое время по историческим меркам. А далее - неизбежный спад.